Здравствуйте дорогие посетители нашего сайта, выберите ключевое слово Вашего сна, введите в форму поиска, подождите несколько секунд и получите максимальное количество толкований, либо воспользуйтесь алфавитным указателем!

Быстрое толкование снов здесь!

Try these keywords: happy, success, awesome
 
 

 

АЛЕКСАНДРА

Женское имя Александра уже по этимологии своей и фонетичес­ки напрашивается на сопоставление с подобным ему именем муж­ским.

Но при исследовании, по крайней мере при поверхностном ис­следовании, между этими обоими именами не усматривается ничего общего, и Александра не только не похожа, но, пожалуй, даже про­тивоположна Александру. Более глубокое проникновение в имя Алек­сандра заставляет признать его далеко не соответствующим муж­скому имени. Если и Александр, настоящий Александр, нуждается в обильном питании и без такового личность легко вырастает несколь­ко захиревшей, то тем более она хиреет и ломается, когда к женской природе предъявляются требования характерно мужские, настолько определенно мужские, что и мужская природа не имеет в большин­стве случаев силы откликнуться на зов этого имени. Б этом смысле Александру хочется сравнить с изувеченной китайской ножкой или с карликовым деревцем китайских садов: личности даются позывы к такому росту, которому ставят непреодолимые препятствия естест­венные условия ее жизни, внешней и внутренней, — естественные данной личности.

Александра стремится к истине, и стремится в духе мужском го­раздо более, чем носительницы многих других имен. Но истина у нее выходит не по правде — некстати, невпопад, отвлеченно, что тем опаснее, коль скоро эта рассудочность ведется женской страстнос­тью. Неправильно представлять себе Александру мужской натурой: это натура женская, но каким-то подсознательным усилием преобра­зующая себя в видимость мужской. Женский инстинкт и женский напор здесь извращаются, принимая вид рассудка и сознательной воли, но вовсе не делаясь таковыми на самом деле и в существе своем оставаясь стихийными и бесформенными. Женская правда не хочет быть здесь сама собой и чутьем подходит к мужской истине, а пото­му лишается истинности и слепнет. Прямолинейная, нарочито рас­судочная, насильственно входящая в совершенство добродетелей, Алек­сандра такова в своей феноменальности, в своей жесткой истине, тогда как в глубине она ослепшая, без ума настойчивая. Женская ха­отичность, себя не видящая и себе не признающаяся, что она такое. Между тем, подталкиваемая слепой волей, Александра настойчива, упорна, крепко держится за намеченное ею как за разумную и дока­занную цель. Эта цель присутствует в ее сознании как разумная, но не есть разумная, по крайней мере для Александры она не разумна, а есть проекция слепого хотения. Не было бы окончательной беды в том, что человек хочет не разумно, а слепо; нет окончательной беды в женском требовании, даже в женском капризе. Может быть, напро­тив, их алогичность, явная и признаваемая, приоткрывает что-то но­вое, недоступное рассудку, и женской правдой восполняет мужскую истину, причем самая настойчивость этой правды, открыто противо- полагаясь истине/свидетельствует о надежности правды. Но Алек­сандра бессознательно выдает одно за другое и хочет сомнительную истину удержать как таковую упорством, тогда как это какая-то за­блудившаяся правда. И тут начинается путаница, ведущая Александ­ру к столкновению с действительностью. Это столкновение может быть как в малом, так и в великом: в житейских отношениях, в выборе своего жизненного пути, в понимании наличных условий жизни и т, д,; но суть столкновения и механизм его один и тот же. Он, повторяю, в том, что холодная рассудочность и прямолинейность, движимые сле­пой страстностью, хотят выдать себя за установленные из тех начал, к которым на самом деле они отношения не имеют. Психологически этот внутренний разлад сказывается отсутствием гибкости, грубова­тостью, неприспособляемостью, в которых, однако, не следует видеть просто прирожденные или воспитанные черты характера, но в гораз­до большей степени — доказательство себе самой своей истинности. «Я — по истине, мне нечего лукавить, буду грубой — проявлю чис­тую истину без прикрас», — приблизительно так мотивирует самой себе мнимую необходимость нарочитой грубости Александра; «исти­не не подобает кокетничать и заигрывать», Александре кажется, что грубоватость и прямолинейность сделают ее выше женских свойств и уподобят мужчине.

Когда ложное положение, в которое поставила себя Александра, дает себя знать начинающимся столкновением с жизнью, Александ­ра, отлично сознавая источник неприятности и, может быть, беды, не только не постарается снять или исправить ложное действие, но, напротив, с особой настойчивостью сделает ударение именно на ост­ром ребре его, режущем жизнь; и сделает это она не из простого самолюбия, а принципиально, ценой неудобств, грозящих неприят­ностей, может быть, даже гибели, жертвенно, закаляя себя и окру­жающих во имя истины, Александра предчувствует катастрофу, в большом или малом — сейчас это безразлично, может быть, даже уверена в ней, но идет навстречу трагедии, хочет трагедии. Как и Алек­сандр, она законодательна, но непременно неудачно, потому что только притязает быть микрокосмом. Как и Александр, Александра благо­родна, то есть хочет быть и думает быть благородной. Но если и в Александре-мужчине благородство бывает несколько нарочитым, не­сколько сценичным, то тем более, тем несравненно более это отно­сится к Александре- Александру сравнительно легко быть великодуш­ным и не мелочным, поскольку он, замкнутый в себе, имеет мало внешних желаний и по своей круглоте не зацепляется за мир; напро­тив, Александре ни самозамкнутость, ни круглость не свойственны, и менее всего было бы справедливо сказать о женском имени Алек­сандра , что ей нечего хотеть вне себя и что она ничего вне себя не хочет. Напротив, она исполнена желаний, в которых себе не сознает­ся, и менее всего может быть справедливой и беспристрастной как судия.

Едва ли случайность, а не последствие той же основной трагичес­кой вины Александр, что они очень часто умирают в младенчестве, как бы издали пресекая жизнь, предвещающую невольные страда­ния. Но эта младенческая смерть тем значительнее, что имя Алек­сандры дается нередко детям... родителями, в знак особенного вни­мания к кому-нибудь из нежно, скорее благоговейно, любимых Алек­сандров.